«Что планирую делать дальше? Я только 36 часов назад получил свободу, поэтому не строил планов на будущее пока. Над этим мне еще предстоит думать и советоваться.» (здесь)

Тем не менее уже есть довольно ясное представление о приоритетах:

1. Гражданское общество, освобождение политзаключенных.
«Я не последний политзаключенный в России.»  
«Я символ того, что усилия гражданского общества могут привести к освобождению тех, чье освобождение не предполагалось никем. Я буду делать для освобождения политзаключенных все, что от меня зависит.» 
«Я не собираюсь заниматься политической деятельностью, о чем сказал в письме президенту. Я собираюсь занимать общественной деятельностью. Борьба за власть — это не мое.»
2. Как относиться к палачам и ворам? Не мстить, но и не позволить, чтобы сошло с рук.
Об убийцах Алексаняна, умершего фактически в тюрьме:
«Мы знаем исполнителей. Я бы назвал их публично, но я предпочитаю иметь более точную и документированную информацию. Алексанян — это крест, который мне нести до конца жизни.» 
«К моей семье относились по-человечески, поэтому я оставил проблему взаимоотношений в прагматической сфере. А это не предполагает мести и ненависти. Да, эти правила мне не нравятся. Но ничего не поделаешь.»
3. Насколько свободен в выборе средств, что значит кажущаяся (?) умеренность и готовность играть по путинским правилам? 
Связаны руки. О возвращении в Россию:  
«У меня сейчас нет гарантий, что я смогу оттуда улететь туда, куда мне нужно. С формальной точки зрения российский Верховный суд должен подтвердить решение ЕПСЧ, что иск по первому делу ЮКОСа с меня и с моего друга Платона Лебедева снят. Пока этого не произошло. Поэтому вернуться я пока не могу.»
4. Или это только отговорки и умеренность вовсе не кажущаяся, а готовность играть по путинским правилам и это «владимирвладимировичание» – вполне искренние?
Вряд ли Путин сломал помилованием человека, который не просто не сломался в тюрьме за десять лет, но еще и отказывался от помилования в обмен на подлость в отношении других людей:
«Признавая вину, я играл бы на стороне тех, что говорил, что ЮКОС был безразмерной преступной группой. Я не мог так поступить с людьми, которые ни в чем не виновны. Только поэтому на протяжении последних пяти лет я отвечал отказом на предложение написать прошение.»
5. О путинской экономической модели.
«Бизнес, не ощущающий социальной ответственности, не имеет право на существование.»
Такая экономическая, да и социальная, модель не имеет права на существование.

Будет видно, что будет делать Ходорковский, когда придет в себя после десяти лет тюрьмы и посчитает, что его руки больше не связаны. Может, пройдет несколько месяцев, может, год или дольше. Его не сломала тюрьма. Впереди испытание свободой, или, правильнее было бы сказать, полусвободой. Я уверен в одном: Россия затаила дыхание.