Когда сидишь в бочке дерьма, как-то не до критики отдельных сгустков. Их море, они валятся на голову ежедневно в умопомрачительных объемах. Да и не бочка это вовсе. Это волна дерьма. Все эти колеровы, шмолеровы, стариковы, шариковы, лошариковы, абики, дяди мишы и тети моти с выводком эфирных уродцев на Радио Балтком, имхо-клубы, часы-вести, бесконечное жлобье.

Вопросов, откуда лезет это говно и по чьему щучьему веленью, у меня нет. Понятно, что дяди и тети там неспроста. Построенное из дерьма безнравственности и беззакония путинская клептократия пользуется подручным материалом, благо располагает им в избытке и производит его в неограниченных количествах. Украденный российский газ, украденные узурпатором российские недра конвертируются в фантастические объемы медийного дерьма.

Нет, меня нисколько не смущает столь обильное употребление этого слова. Вещи надо называть своими именами. То, что на нас льется из эфира, со страниц прессы, – это дерьмо: мракобесие, ложь и полуправда, замалчивание тяжелейших проблем беспросветной, негодяйской чиновничьей коррупции и незащищенности граждан в диктаторских режимах России и Беларуси, культ Путина, человека суеверного и мелкого, и мегатонны теорий заговоров.

В недавней дискуссии на Ir.lv, один из завсегдатаев рюмочной, Fretka, апологет табу и культурного релятивизма (то есть консервативного, средневеково-крокодильского сознания, то есть того места откуда растут страхи и фобии, в том числе ксено-, юдо-, русо-, you name it, – паршивая хворь, не моется), упрекнул/а меня в том, что как, мол, так получается, что вот, понимашь, либералы с таким удовольствием говорят о дерьме (здесь).

Нет уж, ребята, – сколько вы будете гадить, сколько вы и сотни тысяч, миллионы ртов потише будут жрать это, столько либералы будут об этом говорить. Ни помогать вам гадить, ни жрать его вместе с вами я не буду.

Упрек был высказан в ответ на мою реплику о том, что ненависть, провинциализм и конспирология каждый раз меня повергает в шок, несмотря на то, что я сам происхожу из того же совдеповского гетто, которое производит тоннами всю эту блевотину (здесь).

Вещи надо называть своими именами. Одно от другого надо уметь отличать и стараться не вляпываться в дерьмо. И уж совершенно точно – нельзя позволять себя дерьмом кормить. Если ты консервативный приверженец церковных ритуалов – не смотри по сто раз ролик Pussy Riot (я, хоть и не консервативный ритуалец и вообще не ритуалец и вообще не консервативный, ролик не смотрел ни разу, потому что мне это просто жутко скучно и makes no difference). Не смотри путинское телевидение, не читай путинские газетки, не голосуй за путинских агентов влияния в Латвии. Не дай волне фашистского дерьма накрыть тебя с головой. Не бери дерьма в рот. Не бери дерьма на душу.

Нет, мне не интересно рассматривать каждую какашку в отдельности. Меня интересует другое. Ведь клекот и клацанье по поводу Pussy Riot были искренними, неоплаченными (ни прямо, ни косвенно – как, скажем, в случае всех этих мозгодуев на Радио Балтком и чувачков «с раёна», которые совмещают Радио Б с неким «Просто» ТВ).

Почему в Латвию поговорить с русскими и латышами в России и Латвии, о проблемах современного общества на распутье, после двадцати лет сколь смутного, столь же тяжелого ощущения глубины безнравственности и изолированности советского режима, в условиях переосмысления многих ориентиров (свобода или колбаса, демократия или «великая держава», вор во власти или в тюрьме и т.д.) – почему сюда не едут поговорить об этом Быков или Шевцова, Шендерович или Пархоменко, Орешкин или Рыжков, Илларионов или Каспаров, Латынина или Шеремет? Почему сюда несет одних говнометов, на которых, захлебываясь в нем же – от восторга, конечно, так зазывает имхо (ну, или кто там еще из этой братии)?

Почему не едут одни и валом валят другие? Потому что одни тратят свои кровные, а другие прут на халяву. Потому что одни опасаются, что найдут не залепленного говном уха на пространстве путинской эфирной империи (которая безусловно проглотила Латвию), а другие фигачат по накатанному пропагандой дерьму в башках как по маслу.

Потому что латвийский русский – это тяжелый случай: провинциальный пост-совковый эгоист, всерьез обиженный на возрождение нерусской доминанты в своей среде, ностальгирующий имперец-охранитель с комплексом идеалистичных верований в доброго русского царя – верований, непокореженных жизнью в реальных условиях путинского бесправия и дикого социального расслоения.

И еще потому, что у названных мной либерально мыслящих интеллектуалов нет никакого интереса в вербовке себе агентов влияния или формировании пятых-десятых колонн за пределами России. Латвия для них – заграница, а не осколок империи, который непременно нужно осчастливить, присобачив его обратно к немытому телу «верхней вольты с ракетами». А у говнометов такие цели есть.

Конечно, запретить говнометам и мозгодуям сюда приезжать – наивное прекраснодушие. Не одни, так другие. Не прикормленный в Кремле, так прикормленный Кремлем.
С другой стороны, почему бы и нет? Запретить хотя бы приезжать – уже кое-что, уже сигнал, уже запрет въезда в Шенген. Может, одному-другому говномету и не захочется особо продолжать. Здесь можно провести параллель со списком Магнитского – запретом въезда в США убийц Магнитского в российской тюрьме. Дело это правильное. Убийц, воров и их говнометную обслугу надо называть убийцами, ворами и их говнометной обслугой. И перестать жрать говно, которого у них для нас припасено так много.

Я думаю, и пропагандистская волна, и предрасположенность к ее жадному потреблению – отсюда и столько желающих раскидывать какашки и свои, и подобранные – явление исторически неизбежное.

Да, Путин, конечно, ведет пропагандистскую войну. Новизна «Путина 2.0», каким своего хозяина старалось представить едросовское шапито, кочевавшее накануне мартовских президентских «выборов» в России по интеллектуалистским радиостанциям, оказалась в стравливании разных частей российского общества. Путин себя открыто провозгласил «президентом» некоего «большинства», в то время как непропутинское «меньшинство» должно от страха перед «нижнетагильскими» пацанами задушить свой протест.

Какое у кого большинство против меньшинства, не известно, потому что результаты «выборов» были украдены. Потому и война. Потому и манипуляции. Все это необходимо, чтобы забаррикадироваться, навести побольше туману, отвести пост-советские глаза от тотального воровства во власти, обжечь глину ног своего колосса побыстрее, – чтоб затвердела еще лет на 12. Правда, похоже, что не глина там вовсе. А говно, обжигай, не обжигай, – говном и останется.

Я назвал эту сторону баррикады интеллектуалистской, а не либеральной, потому что не все интеллектуалы являются либералами, но ни один интеллектуал не склонен жрать дерьмо. Думаю, граница проходит именно здесь: дикарство, жестокость, провинциализм и фобии против интеллекта, умения и желания думать, иметь собственное мнение, не соглашаться на мозгопромыв.

Интеллектуалы, конечно, бывают разные. Немало их, находясь на службе у режима, производят сгустки ненависти, великодержавности, конспирологии для массового потребления. Глеб Павловский до недавнего времени был ярким примером этого интеллектуального ремесла, и мне не пришло бы в голову ни упоминать его имя, ни тем более цитировать его. Но то, что он сказал на «Эхе» 17-го августа, дает очень точную оценку последствий дикарского всплеска в связи с Pussy Riot в России и, надо полагать, в путинского приходе (употребляя церковную терминологию) в Латвии.

«Результат таков, что им [Путину, режиму] придется опереться на человеческие экскременты, которые поднялись, обильно поднялись в последние месяцы, и сказать: „Вот, вы выражаете мнение подавляющего большинства. Вы-то и есть соль соли народа.” Ставка на деполитизированное, деклассированное, маргинальное и, в сущности, антигосударственное меньшинство, якобы представляющее большинство народа. Я думаю, что эксперименты в этом направлении будут. Но Путин совершит, видимо, последнюю ошибку, если пойдет в эту сторону.»

Сказано о России, но Латвии в этих словах, кажется, еще больше. Одна фраза об «антигосударственном меньшинстве» чего стоит. Павловский, говоря это, конечно, не думал об окраинах путинской эфирной империи. Однако, как точно! Деполитизированное, деклассированное, маргинальное и, в сущности, антигосударственное. Пещерная дикость антигосударственна в принципе – и в диктатуре, которая взращивает и культивирует дикость, и в демократии, которая может смотреть сквозь пальцы на мракобесие в собственной среде.
В России мракобесие нагнетается вокруг выборов и для легитимации самозванца на троне. В Латвии дикость и мракобесие – исторически или технически, тут пусть разбирается полиция безопасности, – коррелируется с натиском имперских инициатив: язык, гражданство, контроль транзитных коридоров.

В этой связи дикарство еще и в неумении трезво оценить враждебность этих инициатив. Ведь в случае их успешного осуществления и максимального политического, экономического и гуманитарного сближения с Россией Латвия потеряет не только государственный суверенитет, латышскую идентичность и инвестиционную привлекательность, Латвия в результате всего этого комплекса «побед», в результате разгула вечного праздника, вечного «9-го мая», потеряет то, что этих самых дикарей в выборе между постылой мачехой, где все наперекосяк, и страной-сказкой Россией до сих пор выбирать мачеху-Латвию. Потеря того, что Латвия – это Латвия, а не Россия, что Латвия отделена от России и границей, и идентичностью, и устремлениями, и представлениями о жизни, – потеря всего этого совершенно очевидно идет вразрез с интересами тех самых дикарей, которые в один день выстраиваются в очереди, чтобы поставить подпись под очередной кремлевской провокацией, а в другой требуют посадить на кол обидчиков Путина. Это одни и те же люди. Одни и те же дикари.

О путинском «большинстве» Павловский говорит так: «[Они] не отличают, допустим, Олимпиады от хамства. Они считают, что дальше надо хамить, надо побольше хамить другим, в мире особенно. Они просто не знают, что живут, на самом деле исключительно благодаря развитой форме кредитования под продажу сырья.»

О путинских дикарях в Латвии, которые считают своим долгом хамить в адрес латвийского государства и латышей, можно перефразировать: «Они просто не знают, что это их собственное государство, а тот, кому они с доверчивостью дворняги смотрят в рот, живет исключительно благодаря развитой форме кредитования под продажу сырья.»

Но далеко не все можно объяснить путинской пропагандистской войной. Тем более в Латвии, которая просто не может быть ее целью. Путина беспокоит не Латвия, а уставшая от него и его говнюков Россия. Латвия, мы просто оказались в зоне досигаемости этого говнометания. Мы остаемся слишком предрасположены к московскому гулу в силу исторических причин, с которыми никто, кроме нас самих, ничего сделать не может. Оградить себя от путинской пропаганды можно только осознанно. Как я уже говорил – перестать жрать это дерьмо.

В принципе латвийскую предрасположенность можно объяснить экономическими неурядицами, которые никак не укрепляют нашу веру в свои силы, в правильность выбора в пользу открытой рыночной экономики и конкурентной парламентской демократии. Сама демократия, кажется, делает столько ошибок – не обжигая свои глиняные ноги, не отвечая на пропаганду пропагандой и преследованием инакомыслия (фактически оставляя безнаказанной деятельность агентов влияния иностранных авторитарных режимов). Поэтому с таким напором проталкивается идея о «всенародно избранном президенте», который, по мнению ее апологетов, должен стать главным обжигальщиком.

Однако, демократии не нужны обжигальщики и пропагандисты, потому что демократия – не колосс на глиняных ногах и цель ее только в создании условий и равных возможностей каждому жить так, каждый он того хочет, – для самореализации, как каждый ее видит. Демократия – не для власти, не для решения чьих-то эгоистичных интересов, не для преследования недемократов. Государство – не для государства. Поэтому и не нужны обжигальщики.

На мой взгляд, главная ошибка латвийской демократии в том, что она пренебрегает укреплением институтов демократического представительства и государственной власти. Слабость институтов до сих пор позволяла развиться политической коррупции и не позволяла развиться конкурентной системе политических партий. Это, в свою очередь, задерживало и задерживает развитие политической культуры.

Иначе очень трудно объяснить, почему в Латвии, несмотря на 20-летний опыт демократии и свободы слова, уровень осознания ценности жизни и свободы любого человека (не только своей, но и жизни и свободы другого человека) такой же, как в авторитарной России. Общественная дискуссия вокруг Pussy Riot это замечательно показала. Причем эта оценка справедлива как по отношению к русской, так и к латышской части общества.

Думаю, это прямое следствие того, что в условиях формальное демократии существует общество с фактически авторитарным сознанием. Мы, люди авторитарного сознания, попадая в политику, оказываясь в условиях формальной политической конкуренции, к ценностям демократии относимся без должного уважения. Наши политики (то есть «мы») не умеют мыслить демократически, стать «профессиональными» демократами, мыслить и принимать решения от имени и в интересах общества, государства, отказаться от преследования своих эгоистических интересов (в том числе в корыстном обслуживании чьих-то частных интересов).

Говно прет вследствие «осмысления» моральных ориентиров – в направлении отказа от них – вследствие моральной деградации. Первый шок после гибели империи лжи и лицемерия прошел. Общество приобрело опыт выживания, расталкивания локтями. К сожалению, этот опыт многих только убедил в том, что деньги не пахнут, а выживает «сильнейший» – бандит, вор, мошенник, хам, сволочь. С этим убеждением пришли в эфир ведущие и многие гости Радио Балтком, например. Неудивительно, что Путин стал для них образцом, образом, иконой идеального «героя-выживателя». Неудивительно, что сами они стали его паствой.

Вытравить эту безнравственную гнусь нельзя ни увещеваниями, ни критикой, ни запретами. От безнравственности излечиться можно только самостоятельно. Можно постараться оградить еще неукушенных от присоединения к путинской пастве – как можно больше рассказывать о реальном положении дел в России и Беларуси, об истории, сталинских репрессиях. На лицемерие и ложь нельзя смотреть сквозь пальцы.

Меня радуют предложения и шаги политиков Партии реформ. Например, попытка разобраться в том, что происходит в латвийских портах, куда уходит их прибыль. За скандальной, на первый взгляд, постановкой вопроса – как, государство не контролирует порты?? – нельзя не заметить робкие шаги патриотов в латвийской политике, решимость сломать традиции авторитарного, коррупционного сознания в процессе принятия государственных решений.
Я не исключаю, что именно Партия реформ подвергнется шельмованию накануне следующих выборов, потому что она может стать угрозой авторитарному сознанию практически любой из всех остальных партий.

Приход новых партий, к сожалению, только усиливает позиции авторитарного сознания в латвийской политике. Это в полной мере относится к группе Линдермана. И «Согласие», и Линдерман активно эксплуатируют мракобесие, нагнанное путинской пропагандистской машиной.