Горбачеву 80. Кто-то сказал (в одном из подкастов) о нем – самый
приличный политик (в Советах, в пост-ком России). В десятку! Самый приличный политик – не гениальный, не самый безукоризненный, не идеальный.

Массу всего ему можно припомнить. Припоминают, конечно. Но не то. Те, кто припоминает, - припоминают обычно совсем не то, что припомнил бы я. Не кровавые разгоны демонстраций в Тбилиси и Баку, не танки в Вильнюсе или наши рижские баррикады, не серьезные попытки скрыть Чернобыль, не агрессивно высокомерное поведение по отношению к Сахарову на Съезде народных депутатов.

Эти припоминальщики ему в вину скорее ставят, что крови было слишком мало, что надо было утопить страну в крови. Это беспамятное дундучье готово его линчевать за то, что свиньи-таки спалили свой смрадный свинарник, что та вурдалачья империя-таки рассыпалась как труха, едва забрезжил рассвет, за то, что совок сдох.

Именно за то, что совок сдох, я лично ему ставлю памятник. И за «Огонек» и «Новый мир» его лет, за «Взгляд», за новые голоса, новые глаза, за здравый смысл. За глоток свободы, который тогда казался не только здравым смыслом, но и смыслом жизни. В те жаркие гласные годы, 1986-88, я служил в армии, почти год торчал при маленьком складе всякой электрической всячины на задворках одной станицы в Черкесии. Нам приходила масса переодики, и вся она – вся! – проходила через мои руки. И я, дежуря по ночам, имел эту фантастическую привилегию консумировать горбачевскую гласность со всего ее пылу и всего ее жару.

Вернувшись из армии, я не сомневался ни секунды, что нужно сделать в первую же субботу в Риге. Я поехал на знаменитый чиекуркалнский рынок и купил себе маленький значок с красно-бело-красным флагом, который и таскал потом оставшиеся годы в петербургском университете. А после окончания университета и возвращения в Ригу у меня не было ни тени сомнения в том, на каком языке говорит моя страна. Так я стал латышским националистом :-)

Нет, этому меня научил не Горбачев. К этому выводу я пришел сам. Горбачевский глоток свободы, честности, свобода вернуться – или впервые в жизни повернуться – к здравому смыслу привела меня к четкому осознанию того, что честный человек обязан быть на стороне угнетенного и ни в коем случае не принимать позицию угнетателя. Что можно быть честным перед собой, что можно быть идеалистом без необходимости подлаживаться, мутировать и тупо не врубаться, зачем свобода и демократия. За то, что это стало возможно, я и ставлю памятник Горбачеву.